— Что именно?

— Когда люди догадываются, кто вы такой.

Мегрэ сразу и не нашелся, что ответить. Он еще не почувствовал себя прочно укоренившимся в этой реальности. А у пассажира на лбу тем временем выступили бисеринки пота, как если бы он сам себя загнал в нелепую ситуацию и не представлял, как из нее выпутаться, да еще и в свою пользу.

— Вам позвонил мой друг Жюльен?

— Вы имеете в виду Жюльена Шабо?

— Да, следователя. Не скрою, удивлен, что он ни словом об этом не обмолвился в нашей утренней беседе.

— Я никак не возьму в толк, о чем вы говорите?

Верну де Курсон взглянул на него более пристально, нахмурив брови:

— Вы утверждаете, что направляетесь в Фонтэне-ле-Конт совершенно случайно?

— Верно.

— И не к Жюльену Шабо?

— Да, но…

Мегрэ внезапно покраснел, разозлившись на самого себя за то, что столь покорно отвечает на вопросы, совсем как когда-то в разговорах с людьми типа его собеседника — с «господами из замка».

— Прелюбопытная получается картина, не правда ли? — сыронизировал Курсон.

— Что так?

— А то, что комиссар Мегрэ, который, вероятно, никогда доселе и не бывал в Фонтэне…

— Вам так сказали?

— Это мои предположения. В любом случае часто вас там не видели, да, по правде говоря, я вообще не слышал, чтобы кто-то об этом хотя бы упоминал. Посему в своей ремарке и счел небезынтересным ваше появление в городе именно в тот момент, когда тамошние власти сбились с ног, пытаясь решить самую немыслимую загадку, которая…

Мегрэ чиркнул спичкой и принялся попыхивать трубкой.

— Некоторое время мы с Шабо вместе учились, — спокойно пояснил он. — Раньше я неоднократно гостевал в его доме на улице Клемансо.

— В самом деле?

Он холодно повторил:

— Именно так.

— Тогда мы, скорее всего, увидимся завтра вечером у меня на улице Рабле, куда Шабо захаживает каждую субботу на партию в бридж.